Нейман Лев Владимирович
(1902-1977)
НЕЙМАН, Лев Владимирович (06 января (19 января) 1902 г., г. Оренбург, Оренбургская губерния, Российская империя ‒ 4 марта 1977 г., г. Москва, СССР), доктор медицинских наук (1961), профессор (1963), выдающийся советский отоларинголог и аудиолог, основоположник исследований аудиологических аспектов сурдопедагогики, создатель аудиолого-педагогической классификации нарушений слуха.
Лев Владимирович Нейман – выдающийся отечественный оториноларинголог и аудиолог, доктор медицинских наук, профессор, родился 18 января 1902 г. в Оренбурге в семье железнодорожного машиниста. Он был седьмым, самым младшим ребенком в семье.
Его отец проработал на железной дороге 36 лет, поднимаясь по профессиональной и служебной лестнице – от кочегара до машиниста и начальника депо г. Оренбурга. Он умер в 1925 году. Мама вела домашнее хозяйство, воспитывала детей; она умерла в 1920 году.
Все дети в семье были связаны с медициной. Старший брат Льва Владимировича был врачом, он умер в 1916 г.; два средних брата были фармацевтами, они умерли в 1939 и 1940 годах. Сестры Льва Владимировича работали в системе аптек.
Образование Лев Владимирович получил сначала в Епифанском (Тульская губерния) высшем начальном училище, которое окончил в 1916 году, а затем в Оренбургской I мужской гимназии, которую окончил в 1919 году. После окончания гимназии он в течение 1,5 лет работал в Оренбурге: регистратором в горсовете, сигнарантом в аптеке, учителем в опытно-показательной школе с. Воздвиженское.
В 1920 году Л.В. Нейман поступает на медицинский факультет II-го МГУ и заканчивает его в 1925 году. По окончании университета он призывается на военную службу, где исполняет обязанности сначала младшего, а затем старшего врача части.
После демобилизации из армии специализировался по оториноларинологии в ушной клинике I-го Московского медицинского института под руководством проф. А.Ф. Иванова в течение трех лет. С 1929 по 1936 год Л.В. Нейман работал в поликлиническом отделении больницы министерства путей сообщения: врачом-ординатором, заведующим ушным отделением, заместителем директора по лечебной части.
С 1937 г., вплоть до начала Великой Отечественной войны, Л.В. Нейман продолжает свою врачебную деятельность в клинике I-го Московского медицинского института. Уже здесь проявляется широкий научный кругозор Льва Владимировича, его большие способности к исследовательской работе, редкое трудолюбие. За сравнительно короткий срок он совместно с Я.С.Темкиным выполняет сложное клинико-лабораторное исследование, посвященное лечению отогенных внутричерепных осложнений, и завершает ранее начатый обстоятельный труд по морфологии основной пазухи. 22 июня 1939 года Л. В. Нейман защищает кандидатскую диссертацию на тему «Значение морфологических особенностей основной пазухи в патологии и хирургии».
Вот как оценивает медицинскую и исследовательскую деятельность Л.В. Неймана директор клиники уха, горла, носа клинической больницы I-го Московского медицинского института проф. Я.С. Тёмкин в характеристике, составленной в мае 1949 г.: «Л.В. Нейман получил солидную подготовку в клинике, возглавлявшейся крупнейшим советским отоларингологом покойным заслуженным деятелем науки А.Ф. Ивановым. Обширный круг научных интересов руководителя школы наложил свой отпечаток на развитие многочисленных его учеников, и это обстоятельство определило творческий и практический путь Л.В. Неймана. Уделив в первые годы своей деятельности главное внимание клинической отоларингологии, он уже тогда стремился подвести под нее научную морфологическую основу. Уже первые исследования в этом направлении обнаружили в нем вдумчивого и весьма добросовестного научного работника. Развивая эти исследования, Л.В.Нейман установил ряд интересных фактов и выявил оригинальные закономерности, относящиеся к новой в то время области взаимоотношений между пневматизацией придаточных пазух носа и клиникой их заболеваний. Эти работы хорошо известны в специальности и были темой для защищенной им диссертации.
Одновременно Л.В. Нейман проявил большой интерес к новой и практически важной области клинической отоларингологии – физиотерапии ЛОР-заболеваний. Со свойственной ему вдумчивостью и большой способностью к клиническому анализу он не ограничил свою задачу изучением техники и эффективности этого метода, а занялся выяснением механизма действия токов высокой частоты при одном из наименее изученных заболеваний - вазомоторном рините.
Особое место среди научных работ Л.В. Неймана занимают многолетние специальные исследования о лечении внутричерепных осложнений при ушных заболеваниях. Ряд работ из этой серии, в том числе и монография, показывают, что помимо глубоких клинических знаний Л.В. Нейман обладает чувством нового в науке и редким упорством в завершении своих исследований.
Разработанная на основании этих исследований система лечения внутричерепных осложнений была апробирована всесоюзным Обществом отоларингологов и нашла широкое применение в практике».
С июля 1941 г. по ноябрь 1947 г. Лев Владимирович находился в действующей армии. Вначале он являлся заместителем начальника эвакогоспиталя № 13, а с февраля 1942 г. до демобилизации – начальником отоларингологического госпиталя № 4633.
В годы Великой отечественной войны научная и организаторская деятельность Льва Владимировича приобретает большой размах. В тяжелых условиях зимы 1941–1942 гг. он возглавляет организацию в Москве специализированного госпиталя для раненых и контуженных с нарушениями слуха и речи. Создает в госпитале ряд кабинетов и лабораторий, оснащенных новейшими техническими средствами, привлекает к работе высококвалифицированных специалистов (врачей, физиологов, акустиков, сурдопедагогов, логопедов и др.). Надо отметить, что по своей организационной структуре госпиталь как учреждение для диагностики и лечения нарушений слуха явился прообразом современных аудиологических учреждений.
В годы войны Лев Владимирович опубликовал ряд статей по вопросам, связанным с обслуживанием раненых и контуженных. Эти статьи и инструкции, подготовленные при его активном участии для Министерства здравоохранения, сыграли существенную роль в рационализации лечения раненых и контуженных. За ратный труд в годы войны Лев Владимирович был удостоен пяти правительственных наград, в том числе он был награжден орденом «Отечественной войны» второй степени.
После демобилизации Лев Владимирович вновь работает в клинике I-го ММИ, эта деятельность будет продолжена и после 1949 г., когда Лев Владимирович перейдет на работу в Научно-исследовательский институт дефектологии АПН РСФСР (ныне ИКП РАО). В Институт он был рекомендован проф. Б.С. Преображенским и проф. Я.С. Темкиным.
С 29 октября 1949 года научная деятельность Л.В. Неймана на долгие годы связывается с институтом дефектологии. Он работает в нем в качестве старшего научного сотрудника лаборатории фонетики и акустики, созданной Ф.Ф. Рау. Здесь он обретает своих друзей и единомышленников – Федора Федоровича Рау, Владимира Ильича Бельтюкова. И в труде, и в отдыхе они были неразлучны: «Наш девиз: Всегда готов! – Рау, Нейман, Бельтюков».
С 1949 года и до конца жизни основная научная деятельность Льва Владимировича связана с дефектологией. Здесь в полной мере развертываются его незаурядные данные исследователя. Используя свой богатейший опыт, Лев Владимирович принимается за разработку наиболее актуальных для сурдопедагогики вопросов аудиологии. Присущие ему неистощимая энергия, организованность и целеустремленность вскоре приносят свои плоды. В результате тщательного изучения состояния слуховой функции у глухих и слабослышащих детей Лев Владимирович создает оригинальную классификацию нарушений слуха, дающую аудиологические критерии к решению таких важнейших практических вопросов, как комплектование образовательных учреждений для детей с недостатками слуха, осуществление адекватного подхода к разным группам учащихся в работе по развитию и использованию сохранившейся у них слуховой функции, применение звукоусиливающей аппаратуры и т. п. Деление тугоухости на три степени и глухоты на четыре группы, предложенное Л. В. Нейманом, широко используется и в настоящее время в отечественной сурдопедагогике при характеристике нарушений слуха.
В поисках наиболее объективных способов исследования слуха у детей дошкольного возраста Л.В. Нейман совместно с В.И. Лубовским разрабатывает двигательную условно-рефлекторную методику с ориентировочным подкреплением. Эта методика полностью оправдала себя и прочно вошла в практику аудиометрии. На ее основе была разработана методика игровой пороговой аудиометрии, которая в настоящее время позволяет исследовать состояние тонального слуха детей, начиная с 1,5–2 лет.
Большим вкладом в научное построение работы по использованию и развитию слухового восприятия у глухих и слабослышащих детей послужило выполненное Л.В. Нейманом совместно с В.И. Бельтюковым исследование восприятия звуков речи при нормальном и нарушенном слухе.
В связи с внедрением в практику школ для глухих и слабослышащих звукоусиливающей аппаратуры особое значение приобретает предпринятое Л.В. Нейманом изучение вопроса о дозировке звуковой нагрузки при слуховом восприятии. Этими экспериментами по существу были заложены гигиенические основы применения звукоусиливающей аппаратуры в коррекционной школе для детей с нарушениями слуха. Продолжая разработку данной проблемы, Л.В. Нейман обобщает результаты своего исследования в монографии «Слуховая функция у тугоухих и глухонемых детей» и защищает докторскую диссертацию (1962 г.).
Свою научно-исследовательскую работу Лев Владимирович постоянно сочетал с решением актуальных практических задач. Он активно участвовал в подготовке положений и программ по слуховой работе для школ глухих и слабослышащих детей, читал лекции на курсах по повышению квалификации сурдопедагогов и врачей, создал (в соавторстве с Ф.Ф. Pay и В.И. Бельтюковым) руководство по использованию и развитию слухового восприятия у глухих и слабослышащих детей.
Лев Владимирович читал курс анатомии, физиологии и патологии органов слуха и речи на дефектологическом факультете Московского государственного педагогического института им. В.И.Ленина, а позже – Московского государственного заочного педагогического института. Он написал пособие к этому курсу «Анатомия, физиология и патология органов слуха и речи», которое при его жизни выдержало ряд изданий. По нему учились все будущие дефектологии. Пособие стало библиографической редкостью. В 2001 году при участии профессора М.Р. Богомильского вышло новое дополненное издание данного пособия.
С 1962 г. Л.В. Нейман переходит на работу в Московский государственный заочный педагогический институт, где возглавляет кафедру дефектологии. Вскоре Льву Владимировичу присваивают звание профессора. За время руководства кафедрой Лев Владимирович многое сделал для успешного развития заочной подготовки квалифицированных кадров сурдопедагогов, олигофренопедагогов и логопедов.
Лев Владимирович – автор монографий, пособий, учебников, многочисленных статей. Помимо отмеченных выше важнейших трудов по дефектологии, его перу принадлежат работы по вопросам диагностики, клиники и терапии военных повреждений органов слуха и речи, а также лечения ушных заболеваний. Среди них можно отметить такие, как: «Руководство по клинической аудиологии», написанное в соавторстве с Я.С. Темкиным и В.Ф. Ундрицем, учебник для медицинских училищ, где Львом Владимировичем написана часть «Основы ухода при болезнях уха, носа и горла». Только для справочных изданий (энциклопедии, словари) Л.В. Нейман написал около 150 статей. Ряд трудов Л. В. Неймана переведен на иностранные языки.
Нельзя не отметить и огромную работу Л.В. Неймана по научному редактированию. Он являлся редактором многих издававшихся специальных руководств по оториноларингологии. В течение многих лет Лев Владимирович входил в состав редакционных коллегий Большой Медицинской Энциклопедии, был ответственным секретарем редакции журнала «Вестник оториноларингологии». Много сил и энергии Л.В. Нейман отдал подготовке первого и второго изданий «Дефектологического словаря», где он выступал не только в качестве автора статей, но и редактора одного из разделов.
Научную и педагогическую деятельность Л.В. Нейман сочетал с большой общественной работой. Он являлся заместителем председателя Московского отделения общества оториноларингологов, членом комиссии ВЦСПС по работе с глухими.
Все знавшие Льва Владимировича, отмечали его огромное личное обаяние, умение дружить, быть всегда верным в дружбе. Лев Владимирович был галантным кавалером. Его отличало особое чувство юмора, он умел обыграть любую, даже крайне неприятную ситуацию, сгладить ее юмором. Он знал огромное количество анекдотов и блестяще их рассказывал. Был терпеливым и очень добрым человеком. Никто уже не помнит, кто и когда назвал Льва Владимировича «папа Нейман», но так ласково его звали многие в Институте, его младшие коллеги, друзья дочери.
Лев Владимирович был знатоком отечественной и зарубежной литературы, любил поэзию, прекрасно читал стихи.
В отечественной дефектологии Лев Владимирович Нейман навсегда останется высоким профессионалом, одним из столпов аудиологических аспектов в сурдопедагогике, прекрасным врачом-оториноларингологом, заложившим основы широкого использования клинических дисциплин при подготовке будущих учителей-дефектологов и замечательным душевным человеком с искрометным чувством юмора.
Материал подготовлен Н.Д. Шматко и Е.А. Дворцовой.
- Нейман Л.В. Опыт организации госпиталей для контуженных // Госпитальное дело. - 1942. - № 11-12. - С. 41-45;
- Нейман Л.В. Болезни носа, горла и уха: краткий курс [Для школ мед. сестер]. - М.: изд-во и тип. Медгиза, 1950;
- Бельтюков В.И., Нейман Л.В. Восприятие звуков речи при нормальном и нарушенном слухе. – М.: Изд-во АПН РСФСР, 1958;
- Рау Ф.Ф., Нейман Л.В., Бельтюков В.И. Использование и развитие слухового восприятия у глухонемых и тугоухих учащихся. – М.: Изд-во АПН РСФСР, 1961;
- Нейман Л.В. Основы методики слуховой работы в школах глухих и слабослышащих: пособие для студентов-заочников дефектол. фак. пед. ин-тов. – М.: Просвещение, 1974.
Воспоминания дочери Л.В. Неймана
Лев Владимирович Нейман был последним – седьмым ребенком в семье. Он родился, когда маме было 53 года. Три старших брата умерли достаточно молодыми от туберкулеза, одна сестра с мужем погибла на оккупированной фашистами территории. С двумя сестрами Лев Владимирович до конца их дней поддерживал тесные отношения.
Бабушка воспитывала детей и вела хозяйство. Судьба деда уникальна для дореволюционной России. Он около 40 лет проработал на железной дороге и дослужился от кочегара до директора депо. Это была генеральская должность. Она соответствовала чину статского советника. Но еврей получить этот чин не мог.
Дед сделал все, чтобы дети, особенно мальчики, получили хорошее образование. Папа окончил начальное училище, и пришло время поступать в гимназию. Но в гимназию его как еврея не принимали. И дед на коленях полз через почти весь Оренбург к смотрителю гимназии с прошением о приеме сына. Он доказывал, что сын с отличием окончил начальное училище, что он очень способный мальчик. Ну, в общем, уговорил, и папу приняли в гимназию. Возникла новая проблема – урок Закона божьего. А он один не православный. Куда его девать? Батюшка разрешил папе присутствовать на уроке, сидя на последней парте. И почти на каждом уроке какой-нибудь дворянский сын Иванов, Петров, Сидоров чего-то там не знал по Закону божьему. И батюшка говорил, обращаясь к такому ученику: «Ты, Иванов – дубина. Послушай, что тебе иноверец скажет». А иноверец сидит, слушает, а раз слушает, значит запоминает. Он вставал и отчеканивал все, что было нужно. Папа хорошо учился, он закончил гимназию на «отлично».
Позже бывшие гимназисты достаточно часто собирались вместе у нас дома. И седовласые мужчины превращались в мальчишек: «Ленька, ты помнишь…? Левка, а ты …». Папа заканчивал гимназию, в которой на более младшем курсе учился Маленков. Ему также как и другим, посылались приглашения на встречи. Но он ни разу не ответил.
Когда папа поступил в Москве на медицинский факультет 2-го МГУ (в 1920 году), дед должен был помочь ему. Но должность свою он по старости уже потерял, да и Советская власть пришла. Дед срезал со своего генеральского мундира по одной золотой пуговице, продавал ее, чтобы прокормить Левочку. Но золотых пуговиц надолго хватить не могло. Один из сокурсников папы А.Дворцов предложил сколотить бригаду и чистить крыши. Вот благодаря деду и этим заработкам папа смог закончить университет и получить диплом врача.
После окончания университета (1925 г.) папа был призван в Советскую Армию. Мне кажется, что он служил в милиции, и форма на фотографиях напоминает милицейскую. После демобилизации он начал работать врачом в больнице МПС, а затем – в оториноларингологической клинике 1-го Московского медицинского института. Во время войны папа был на фронте, он возглавлял эвакогоспиталь, мы же с мамой эвакуировались в Свердловск. В эвакогоспитале, как и все, папа работал и днем и ночью, и как ларинголог, и как проктолог, и как хирург. Тогда он и подорвал свое здоровье: у него были очень слабые легкие и сердце. После окончания войны госпиталь перевели в Москву. Он был на улице Казакова, недалеко от театра им. Н.В. Гоголя. Папа очень любил свой коллектив, и сотрудники его любили. Коллектив был очень сплоченным, папа его и сплачивал.
На фронте папа познакомился с Г.К. Жуковым (он его лечил). И Жуков подарил ему именные часы, а после войны – свою книгу с очень трогательной, не по-военному трогательной, надписью. Папа очень этой надписью гордился. Но с этой надписью связана и очень горькая история. Тогда первый и практически последний раз я увидела папу плачущим. Когда началась травля Жукова, папа, боясь за семью, вырвал из книги лист с посвящением. Перед моими глазами часто встает эта картина: папа с вырванным листом, он плачет и кричит: «Какой я подлец, какой подлец. Как я смел выдирать этот лист. Трус. Подлец».
В 50-ые годы папа начал преподавать на дефектологическом факультете МГПИ им. В.И. Ленина. На деффак мы с ним пришли практически одновременно: он – преподавателем, я – студенткой. История моего поступления интересна для понимания личности папы. Первым экзаменом было сочинение. Я в школе хорошо писала сочинения и получала за них пятерки, реже четверки. Поэтому я была уверена в себе и не поехала смотреть, какую оценку я получила. Когда же я пришла на второй экзамен – по географии, то обнаружила, что меня нет в списках. Это что значит? Двойка? Я звоню домой, говорю папе: «У меня двойка». А он работал в этом институте. Единственное, чем он помог мне, был совет: «Требуй свое сочинение». Пока туда, пока сюда, сочинение уже сдали в архив, его уже нет… Наконец, мне вернули сочинение, в котором была одна красная помарка – открыты кавычки и не закрыты, а отметки никакой нет. Никто не знает, что я дочка Льва Владимировича. А фамилия Нейман – нехорошая для 53-го года фамилия. И меня не приняли на дневной факультет МГПИ. Папа сказал: «Иди в заочный». В заочном институте экзамены были через месяц. Ну, там я сдала все экзамены на пятерки. А что дальше? Папа говорит: «Переводись на дневной». Вот вся папина помощь, человека, который работал в этом институте. По окончании института меня распределили под Казань, в татарский аул преподавать русский язык глухим. На мое счастье там не оказалось не только школы глухих, но и вообще никакой школы. … И мне дали открепительный талон. Так я вернулась в Москву к родителям.
Я слушала лекции папы и студенткой, и позже. Он читал их прекрасно. Все слушали, открыв рот. Но он не любил проводить экзамены, т.к. на них студенты часто списывали. А он не мог это видеть. Папа делался пунцовый и доставал, что у него было в портфеле: газета – газету, ну там … манускрипт какой – манускрипт… И он закрывался, чтобы не видеть списывания. Но он видел, конечно… Ему было стыдно… Он не был чрезмерно требовательным преподавателем, но он четверку вместо тройки не поставит. После каждого ответа на экзамене папа разбирал его, поэтому каждый знал, за что он получил ту или иную отметку. Ни у кого не было обиды, на то, что неправильно оценили его знания.
Папа был врачом. Но на деффаке он учил не врачей, а будущих педагогов. И он очень хорошо чувствовал эту специфику. Ему было достаточно прочитать свой курс одному потоку студентов, принять экзамен, чтобы знать, какие изменения нужно внести в лекции, как следует их читать. Все это нашло отражение в его пособии для студентов «Анатомия, физиология и патология органов слуха и речи», которое на долгие годы стало настольной книгой всех студентов дефектологических факультетов страны.
Я очень хорошо помню дело врачей-убийц. Папа, к счастью, в Кремле не работал. Но в Кремле работал профессор А.И.Фельдман, с которым они были в близких дружеских отношениях. По «делу врачей» были арестованы близкие друзья и коллеги папы: профессора Я.С. Тёмкин, Б.С. Преображенский. Всех этих крупных специалистов-отоларинголов посадили. У всех у них сняли шнурки, избивали, допрашивали по ночам, лишали сна… Жуткие издевательства…. А папа был одним из их лучших друзей. В институте с ним перестали общаться. Осталась только эта их тройка: Рау, Нейман, Бельтюков… Ну, потом это все кончилось, и вновь весь институт очень «зауважал», «залюбил» папу.
Папа был очень дружен с Федором Федоровичем Рау. Они практически все время были вместе: и на работе, и на отдыхе. У нас дачи были рядом: у Федора Федоровича – в Малаховке, а у нас – в Ильинке. Так что они виделись довольно часто. А вот я расскажу такой случай, очень интересный. Мой старший сын Павлик шепелявил, у него был межзубный сигматизм. Мы с папой спорили до посинения: пора – не пора, исправлять – не исправлять. В один прекрасный день приехал Федор Федорович, и я его спросила: «Федор Федорович, ну вот как нам быть? Вот послушайте Павла. Когда он говорил у логопеда, у того было вот такое вот лицо…» Федор Федорович говорит: «Ну-ка Павел, подойди вот сюда…» Затем он что-то сделал, я не знаю что! Я видела лишь какое-то движение и всё! С тех пор у Павла великолепная речь. Работа Федора Федоровича с детьми была похожа на фокус, магию с прекрасным результатом. Федор Федорович был необыкновенно притягательным человеком и настоящим джентльменом.
Тесные рабочие и дружеские контакты были у папы с Рахилью Марковной Боскис. Я ее почему-то очень боялась, хотя и знала, что она добрый человек. С папой у нее были великолепные отношения, она у нас часто бывала. Помню их кулуарные разговоры с Рахилью Марковной. Папа ее очень ценил.
Папа был прекрасным семьянином, мужем, отцом. Они с мамой, Раисой Лазаревной, прожили долгую и счастливую жизнь. Мама была одесситкой. Она была одарена художественно и в Одессе посещала занятия в Академии художеств. Но затем мама переехала в Москву, чтобы помогать семье своей старшей сестры. Позже она вышла замуж за папу и полностью посвятила свою жизнь ему и мне.
Они хорошую жизнь прожили. Конечно, были разные эпизоды в жизни: там и голод, и холод, и все было. Но... при легкости характера того и другого это проходило не заметно. Это я сейчас начинаю вспоминать, как во время эвакуации мама через мясорубку терла очистки картошки, делала драники, вместо витаминов меня кормили сырой картошкой. Но это все ерунда... по сравнению с мировой революцией! Какие папа письма писал!.. Но они сгорели на даче. Потрясающие письма! Он ее обожал. Несколько раз я заставала такой трогательный момент: мама спит, а папа подложит руку под голову и с такой нежностью и любовью смотрит на нее. А ведь они уже пожилые были.
Мама прожила жизнь ради папы. Она себя принесла ему в жертву. Причем она сама так не считала. Это так считаю теперь я. Анализирую их жизнь, я вижу, она принесла себя в жертву папе, его науке. Она за ним очень ухаживала, ведь папа был очень больным человеком. Но мама была счастлива.
Папа знал много анекдотов и хорошо их рассказывал… Мои дети до сих пор помнят, как он рассказывал анекдот про попа с кадилом. Изумительный был рассказчик! А стихи читал – лучше Яхонтова.
Папа любил Чехова и знал из его рассказов наизусть столько, сколько другой за всю жизнь и не прочитает. Он очень любил Бунина. Короче говоря, он любил русский язык, и тех поэтов и писателей, кто хорошо им владел.
Папа был очень галантен, красиво ухаживал за женщинами. Причем он ничего для этого и не делал. Вот нельзя сказать, что он там погладил по ручке, по головке – этого не было. Я не могу сказать, из чего это составлялось, но умел. И каждая женщина считала, что он к ней не равнодушен. Он вообще очень любил женский род, всех моих подруг.
Папа прекрасно находил контакт и с молодежью, он не просто терпел наши сборища, они были для него интересны. Однажды мы долго шумели дома, а затем я пошла провожать гостей. Возвращаюсь, а папа с мамой слушают магнитофон. Наши посиделки были очень интересными, творческими, на них было много экспромтов, розыгрышей. Я иногда, никого не предупреждая, записывала наши посиделки на магнитофон. Папа с мамой слушают запись и задорно смеются.
Воспоминания о докторе медицинских наук, профессоре Л.В. Неймане.
Льва Владимировича Неймана я знаю по совместной работе с ним в лаборатории фонетики и акустики НИИД АПН СССР. Это был замечательный человек, весьма эрудированный и талантливый ученый, обладающий знаниями не только в области оториноларингологии, но и сурдопедагогики.
Мы с ним под руководством выдающегося ученого доктора педагогических наук, профессора Ф.Ф. Рау провели ряд совместных экспериментальных исследований, среди которых важно отметить следующее. Слышащим, владеющим речью взрослым лицам был предложен для восприятия на слух на разных расстояниях комплекс слогов, в которых искомые звуки находились в равных фонетических условиях: согласные между гласными. Объектом исследования были избраны в основном согласные звуки, так как они значительно чаще, чем гласные, подвергаются акустическим взаимозаменам. Эти эксперименты были необходимы для построения программы по развитию и использованию остаточного слуха у глухих и слабослышащих детей, связанных с обучением их произношению. Такая же необходимость, т.е. обучение произношению этих детей, была в проведении другой серии экспериментов, осуществленных А.Д. Салаховой. Суть экспериментов представляла собой лонгитивные исследования процесса овладения детьми произношения звуков в норме, включая лепет. Основное внимание было обращено на последовательность усвоения звуков, а также на особенности их субститутов.
Сравнения результатов тех и других экспериментов привело к совершенно неожиданным выводам, которые противоречили традиционным представлениям о соотношении артикуляционных (моторных) и акустических (сенсорных) свойств фонемного строя речеязыковой системы как причинно следственных.
Между этими свойствами обнаружился феномен диссоциации: акустически яркие звуки дифференцировались в произношении, в общем, на завершающем этапе, а акустически более слабые – в начале. Отсюда следует, что моторные свойства фонем хотя и формируются в единстве с сенсорными свойствами, но по своим собственным правилам. Точно так же сенсорные свойства фонем формируются в единстве с моторными, но проявляют свои собственные правила. Указанный феномен зародил мысль о том, что с помощью акустических и артикуляционных свойств фонем образуются две противоположные структуры: аналитическая и синтетическая, которые обладают статусом обратимости с помощью внутренних правил их взаимосвязи. Следовательно, сами фонемы представляют собой кванты, т.е. такие элементы речеязыковой системы, которые могут быть интегрированы в единые целые и противопоставлены друг другу.
Как видно, результаты экспериментов, в проведении которых непосредственное и активное участие принимал Л.В. Нейман, являются значимыми не только для сурдопедагогики, но и для других смежных наук.
Что касается результатов экспериментов, направленных в область сурдопедагогики, то они опубликованы в нашей совместной с ним монографии: «Восприятие звуков речи при нормальном и нарушенном слухе». Изд. АПН РСФСР, М., 1958 г.
д.пед.н., профессор В.И.Бельтюков